...

«Считаю себя летописцем жизни нашего общенационального лидера» - беседа Эльмиры Ахундовой с личным фотографом Гейдара Алиева Рафиком Багировым (ФОТО)

Политика Материалы 18 апреля 2023 10:01 (UTC +04:00)
«Считаю себя летописцем жизни нашего общенационального лидера» - беседа Эльмиры Ахундовой с личным фотографом Гейдара Алиева Рафиком Багировым (ФОТО)

В 2023 году, который распоряжением Президента Азербайджана объявлен «годом Гейдара Алиева», мы продолжаем публикацию уникальных бесед Народного писателя Азербайджана Эльмиры Ахундовой с родными и близкими, соратниками, сослуживцами общенационального лидера.

На протяжении 15 лет, пока шла работа над многотомником «Гейдар Алиев. Личность и эпоха», Эльмира ханум общалась с огромным кругом людей. Сегодня в ее архиве – около 150 интервью и бесед, которые представляют исключительную ценность для нашей истории. Особенно если учесть тот печальный факт, что большинства этих людей уже нет в живых. И их бесценные воспоминания о Гейдаре Алиеве сохранились только на бумаге.

Публикация материалов, любезно предоставленных нам народным писателем, будет продолжаться весь 2023 год.

Эльмира Ахундова. – Когда и при каких обстоятельствах произошло ваше личное знакомство с Гейдаром Алиевым?

Рафик Багиров. – Я познакомился с Гейдаром Алиевичем в июле 1993 года, когда он работал еще Председателем Верховного Совета. В те дни многие его фотографировали, но Гейдару Алиеву эти снимки не нравились. Я тогда работал на государственном телевидении и, хотя не считал себя профессиональным фотографом, у меня в Баку была самая современная фотоаппаратура. Первые снимки я сделал в кабинете председателя Верховного Совета. Он внимательно просмотрел их, большинство одобрил, а затем присущим ему тоном сказал: «Ты будешь работать со мной!» Так судьба свела меня с этой выдающейся личностью.

Гейдар Алиев был натурой творческой, человеком с большим вкусом. Он мне рассказывал, что в молодые годы увлекался фотографией, у него был фотоаппарат. В его семейном архиве сохранились кадры, где он в Кисловодске снимает своих близких. Он мог профессионально поспорить с художником, с архитектором, с любым деятелем культуры. Это был всесторонне развитый человек.

Я, например, видел, какие поправки он вносил в архитектурные проекты, причем поправки достаточно серьезные. Помню, я присутствовал при обсуждении проектов памятника на Аллее шехидов. На конкурс представили сотни различных проектов. А Гейдар Алиев заставил сделать проект в национальном стиле. Я знаю, что он брал эти проекты с собой домой и на следующий день возвращал со своими замечаниями.

Эльмира Ахундова. – Вы сейчас сказали об этом, и мне в голову пришла интересная мысль. Получается, что он реализовался как профессионал в области архитектуры, то есть все же исполнил свою юношескую мечту. Мы всегда говорим и пишем, что у него не получилось стать архитектором, но ведь, работая первым секретарем ЦК, а затем занимая пост президента, он фактически реализовал свой талант. Сколько архитектурных проектов воплотились в жизнь при его поддержке, по его инициативе!

Р.Б. – Даже сегодня его идеи продолжают реализовываться, например, идея превратить улицу Физули в сплошной бульвар-сад. И наша «Аллея шехидов», построенная по идеям Гейдара Алиева, стала такой величественной! Все, кто его посещает, признают, что это великое творение.

А строительство мавзолея Гусейну Джавиду!.. Ему же не понравился ни один проект. Я видел первые проекты, так, обычные… Зато тот, что был воплощен в жизнь в соответствии с его идеями, отличается редким совершенством.

Э.А. - Что вы можете рассказать об отношении президента к прессе, к представителям СМИ?

Р.Б. - Гейдар Алиев очень уважал журналистов. Я объездил много стран и знаю, что нигде в мире не было такого отношения к представителям прессы. Бывали приемы, которые вызывали всеобщий интерес, и журналисты присутствовали там на протяжении всего процесса переговоров.

Несколько раз было даже, что сотрудники протокола говорят ему: «Для прессы, наверное, достаточно?».

- Кто вам сказал?! Пусть остаются.

Он считал, что журналист должен получать информацию из первых рук.

В аэропорту перед отлетом, после прилета он отвечал на вопросы прессы. Собирались толпы журналистов, все знали, что Гейдар Алиев терпеливо выслушает каждого и ответит на любой вопрос. Были вопросы, типа «чего вы ожидаете от этой поездки?», и тогда он отшучивался:

- Чего я могу ожидать? Я ведь еще даже не поехал туда.

Он мог сделать замечание журналистам за непрофессионализм, однако относился к ним с редкой заботливостью. Сколько раз я бывал свидетелем того, как во время зарубежных визитов президент интересовался: всех ли разместили нормально, нет ли каких проблем, как организовано питание, поели ли представители СМИ? Можно сказать, что каждый член делегации вплоть до технического сотрудника ощущал его заботу на себе.

Э.А. – Помню, в Италии нам буквально не давали возможности задавать вопросы, никуда не пускали. В конце концов, я подошла к Гейдару Алиеву и сказала: «Господин президент, нам не дают работать». Он засмеялся и сказал: «А что ты думала? Везде будут такие комфортные условия, какие я вам создаю?».

Р.Б. – Другого такого президента, который вот так относился к журналистам, я не видел. Они всю информацию получали лично, а не через третьи руки.

Помню, в Стамбуле он вышел из отеля, чтобы куда-то ехать. Журналисты тут же окружили его. А он был чем-то обеспокоен. И вдруг говорит:

- Мне из Нахичевана прислали алычу - гёйджу. Я ее очень люблю. Попробуйте вы тоже, а после поговорим.

И у всех сразу же поднялось настроение. Он разговаривал, шутил, все радовались, что президент лично угощает их алычой.

Я знаю, что он сам просматривал все газеты, журналы. И правительственные, и оппозиционные. Обычно ведь для главы государства подчеркивают наиболее интересное, а он сам брал газеты и все прочитывал.

Как-то раз бывший главный редактор «Бакинского рабочего», покойная Ирада ханым Векилова обратилась ко мне с просьбой. Она готовила большой очерк о президенте к какому-то знаменательному дню и попросила меня:

- Рафик, мы все время даем официальные портреты президента. Но ведь он тоже человек, причем жизнерадостный человек. Есть у вас такие фотографии, где он был бы не президентом, а просто Человеком?

Я поискал в своих архивах, и в итоге выбрал одну фотографию, которую делал в Зугульбе, в его резиденции, и передал Ираде ханым. Проходит 10-15 дней, меня вызывает помощник президента. Я занервничал. Пришел, открываю дверь.

- Можно?

- Заходи.

Я вижу на столе эту газету, где на полстраницы - та самая фотография. Гейдар Алиевич серьезно посмотрел на меня и спрашивает:

- Эту фотографию делал ты?

Думаю, видно, не понравилось. Но надо же говорить правду.

- Да, господин президент.

И вдруг он засмеялся.

- Отличная фотография! Напечатай мне пару больших экземпляров и принеси.

Бывает, что о человеке распускают сплетни или сообщают о нем неверную информацию. Однажды Гейдар Алиев позвал меня и спрашивает:

- Ты столько лет работаешь, а я у тебя еще не видел нормальных снимков. Почему?

- Господин президент, что вы имеете в виду под нормальными снимками?

- Вот, видишь, какой хороший кадр, - отвечает он и показывает мне одну из моих же фотографий. – Это турки сняли.

- Господин президент, вы извините меня, но вас неверно проинформировали. Это мой кадр, и негатив у меня в лаборатории. Если нужно, принесу.

- Да? А этот кадр?..

Он показал мне 6-7 фотографий, и все они оказались моими.

- Все это мои снимки, господин президент.

Он засмеялся.

- Вот оно как, а я и не знал. Ну что ж, иди, работай.

Были всякие моменты. Но главное, что Гейдар Алиевич любил, – это правдивость. Если скажешь правду, президент мог простить ошибку. Был у меня однажды напряженный момент: Гейдар Алиев поручил мне одно дело, а я из-за технических проблем затянул исполнение на несколько дней. Вдруг мне звонят из приемной президента и говорят: Гейдар Алиевич тебя требует, причем он очень раздражен. Я минут за 10-15 выполнил поручение президента и явился с фотографиями к нему. Он, даже не взглянув на них, сердито спросил: «Ты когда это сделал?». Я на мгновение запнулся, хотел было схитрить, что-то сказать в свое оправдание. А потом подумал: передо мной Гейдар Алиев, ему надо говорить только правду. «15 минут назад», - говорю. Он на миг задумался и говорит: «Чтобы я больше подобной халатности с твоей стороны не видел». После этого нелегкого разговора я понял, что меня спасла исключительно моя искренность.

У меня была самая хорошая аппаратура в Баку. Но все равно: фотография – это сложнейшая профессия, и у нее несколько жанров: пейзажи, портреты, документальная фотография. В частности, документалист: птичка вылетела – не поймал, значит момент упущен. Тут нужен инстинкт, надо уметь запечатлеть мгновение. В этом смысле, конечно, у меня вначале не все получалось хорошо. Гейдар Алиев просматривал мои работы, анализировал их, давал советы, указания.

- А ты не оттуда снял, - говорил он, - тебе надо было вон с той точки снимать.

То есть он учил меня. Я сначала не мог понять, в чем причина его особого отношения к фотографии. А потом понял: президент всегда относился к фотоснимкам как к историческому документу, и поэтому от нас требовал снимать так, чтобы снимки были актуальны во все времена и, к тому же, были интересны с художественной точки зрения.

Однажды Гейдар Алиевич вызвал меня и спрашивает:

- Почему ты так мало фотографируешь?

Я и в самом деле делал 5-6 кадров и считал, что этого достаточно.

- Ведь у кого-то могут оказаться закрытыми глаза, кто-то не так повернулся. Тебе что, пленку жалко? Ты пойми, каждая встреча, каждый визит останутся в нашей истории. А ты для этой истории снимаешь всего 5-6 кадров.

И тогда я понял свою ошибку. Действительно, ведь Гейдар Алиев – историческая личность. А историю надо снимать много, для будущих поколений. Это замечание стало мощным импульсом для моей дальнейшей работы.

Гейдар Алиевич очень внимательно относился к своему внешнему виду. Я не помню случая, чтобы у него были не выглажены брюки или чтобы галстук был небрежно повязан. Он все время был в форме. У любого могут быть ситуации, когда что-то нарушается в одежде, и я как фотограф обязан видеть все. Он дал мне право в таких случаях подходить к нему и поправлять. Правда, этого никогда не требовалось. Это был редкий человек по умению контролировать себя и свой внешний вид.

Э.А. – Поездок было множество. Вы с ним проводили много времени. О чем он разговаривал с вами?

Р.Б. – В течение десяти лет я встречался с Гейдаром Алиевичем почти каждый день. Десять лет я не был в отпуске, потому что Гейдар Алиев сам был человеком очень работоспособным. Он выходил на работу и в субботу, и в воскресенье, а так как президент на работе, то и мы обязаны быть там.

Помню, проходил государственный визит президента Азербайджана в США. Мы решили показать нашему президенту, как цветет японская вишня – сакура. В свое время японцы подарили американцам тысячу деревьев, и те посадили их в Вашингтоне.

Когда мы туда приехали, весь сад был белым, словно покрытым снегом. Гейдар Алиевич подошел к одному дереву и оторвал небольшую веточку. Тут же поднялся переполох. Подошли сотрудники протокола, сказали:

- Вы знаете, даже президент США не имеет права срывать здесь ветку. Надо быстро спрятать ее.

А Гейдар Алиев стоит с веточкой, и все боятся подойти к нему. Он вызвал одного из членов нашей делегации.

- Иди сюда. Возьми, держи это. – Тот взял ветку, и Гейдар Алиевич шутливо говорит: - Ну вот, теперь ловите его.

То есть даже в такой ситуации Гейдар Алиевич нашел выход.

Э.А. – Вы были с ним за границей и в первый период, в 1993-1994 годы, потом была середина 90-х, потом – конец ХХ века. Менялся ли стиль его поведения, разговоров?

Р.Б. – Он всегда оставался одним и тем же человеком – великим Гейдаром Алиевым. И уважение к его незаурядной личности мы ощущали во всех странах.

Практически на всех встречах он поднимал вопрос Нагорного Карабаха, рассказывал об агрессии Армении. Благодаря этому сегодня в большинстве стран признают нашу территориальную целостность.

Был момент, когда Всемирный Банк отказывал финансировать строительство трубопровода Баку-Джейхан. В это же время грузинские НПО подняли шум, мол, строительство нарушает их экологию.

На этой встрече президент решительно выступил против двуличной позиции представителей Всемирного Банка. Никогда еще я не видел Гейдара Алиева столь сердитым. Он резко сказал:

- Нам никакие деньги не нужны. Мы отказываемся от сотрудничества с вами.

И они так все изменились! То есть он показал, что с ним шутить нельзя.

Сейчас уже прошли годы, многое забывается. К сожалению, многие эпизоды уже стерлись из памяти.

Э.А. – Он поехал к Джорджу Бушу-старшему в рамках какого-то визита. Вы были рядом?

Р.Б. – Да. Во время визита Гейдара Алиева в Нью-Йорк в сентябре 2000 года тот пригласил нашего президента к себе на ранчо. И Гейдар Алиев принял приглашение, хотя многие считали, что это довольно рискованный шаг. Если помните, спустя 2 месяца в США должны были состояться выборы президента, и соперником Буша-младшего был Альберт Гор, шансы которого оценивались весьма высоко. Но Алиев не был бы Алиевым, если бы не просчитал заранее все варианты.

Это была замечательная поездка. Джордж Буш-старший, лично управляя катером, встретил нас за 30 километров от своего поместья и повез нас к себе. У него был прекрасный катер. Мощнейшая машина с двумя моторами, которая развивала скорость до ста километров в час. На катере находились руководители президентской охраны Бейляр Эйубов, Вагиф Ахундов, переводчик Рауф и я. Я сделал там прекрасные кадры.

Буш-старший развил большую скорость. Гейдар Алиевич сидел немного в стороне, и его продувало. И он шутливо попросил немного сбавить скорость. Тот все понял и уменьшил скорость. В поместье нашего президента встретили известные государственные деятели, которые работали в администрации Буша-старшего (некоторые впоследствии заняли высокие посты и в администрации его сына), встреча с ними продлилась более 7 часов. Потом в честь Гейдара Алиева был устроен пышный ужин.

Тот визит был очень удачный, однако истинный триумф дальновидной политики Алиева мы ощутили спустя 2 месяца, когда из-за океана пришло известие об избрании Джорджа Буша-младшего президентом США. Через некоторое время состоялся очередной официальный визит Гейдара Алиева в Америку. Я слышал, как Буш, обняв нашего президента, сказал ему: «Мне о вас много рассказывал отец, он Вас не забывает и просил передать Вам большой привет».

Э.А. – Вы являлись живым свидетелем огромного количества событий. Во время съемок, наверное, бывали и интересные разговоры?

Р.Б. - Когда мне исполнилось пятьдесят лет, президент откуда-то узнал об этом. Вызывает меня. Я зашел.

- Слушай, - говорит он, - тебе уже пятьдесят лет? А я-то думал, что тебе не больше тридцати.

Мы начали с ним разговаривать, то есть он спрашивал, а я – отвечал. Спрашивал о родителях, о том, что я окончил. Один из вопросов был таким:

- Нет ли у тебя каких-то проблем?

- Господин президент, - ответил я, - проблемы есть у всех. Но мои проблемы - не из таких, чтобы решать их на вашем уровне.

- А на чьем уровне?

- У вас есть такая проблема, как Азербайджан, Нагорный Карабах… Если я стану еще нагружать вас своими проблемами, это будет неправильно.

- А где можно решить твои проблемы?

- На уровне, гораздо ниже вашего.

Ему это очень понравилось.

- Все у меня что-то просят, - сказал он, - а я у тебя три раза спросил про проблемы, ты же только благодаришь.

- Господин президент, вы для меня столько сделали, что мне этого хватит на всю жизнь. Я желаю вам доброго здоровья.

Я и в самом деле мечтал поездить, посмотреть мир. И, благодаря Гейдару Алиевичу, смог осуществить свою мечту. Я и до этого ездил туристом. Был в Японии - туристом, и был там с президентом. Я увидел две разные страны. Например, каждый японец мечтает увидеть императорский дворец, а я увидел его, только когда поехал с президентом. Я очень благодарен президенту за то, что благодаря ему побывал в Мекке. Не каждому так посчастливится.

- Вспомните о самой памятной для вас съемке.

- Памятных моментов было очень много. Расскажу об одном волнующем эпизоде. Стояли первые дни августа 1997 года. Президент находился с официальным визитом в США. После встречи с Биллом Клинтоном мы приехали в Хьюстон и здесь узнали новость: Гейдар Алиев в очередной раз стал дедом, у него родился внук. Все члены делегации стали его поздравлять, я снимал все это и думал о том, что никогда еще не видел президента таким счастливым.

Президент любил всех своих внуков. Но существование младшего внука, который носил его имя, наполняло его существо какой-то неизъяснимой радостью и гордостью.

Э.А. - А были у вас трудные, экстремальные моменты, когда вы не успевали что-то заснять?

Р.Б. – Были. Например, поехали мы открывать посольство Азербайджана в Лондоне. Я знал, что Гейдар Алиевич нервничает, когда нет прессы, тем более на таком важном событии, как открытие посольства Азербайджана в Великобритании. Зная его характер, я сел во вторую машину после президентской.

Машина президента проехала, и тут же загорелся красный свет. Мы вынуждены были остановиться. Сколько ни умоляли полицию, те не разрешили нам ехать на красный свет.

Гейдар Алиев выходит из машины, оглядывается, а представителей прессы нет. И он остановил весь процесс. Когда я подбежал к нему, он сделал мне замечание. Времени оправдываться не было. Потом уже ему рассказали о причине нашего опоздания.

Так что без прессы он не соглашался начинать мероприятие. Гейдар Алиевич понимал, что все это фиксируется для истории.

Вот сейчас, куда ни посмотришь, везде фотографии, которые я делал. Взять хотя бы его портреты. Я их снимал почти восемь часов. Он сам создавал для меня условия, и сейчас других портретов, кроме тех, что являются моими работами, почти нет.

Помните его знаменитую фотографию со снежком в руке? Это было в корпусе А президентской резиденции, напротив глазной больницы. Я обратился к помощникам с предложением заснять его на фоне бакинского снега: Гейдар Алиевич любил нестандартные кадры. Но ему передали это поздно. И вдруг он вызывает меня и делает замечание:

- Почему ты, зная, что идет такой снег, не предложил меня сфотографировать?

А рядом стоит человек, которому я говорил об этом... Пришлось промолчать, не хотелось выдавать его.

- Извините, господин президент, - сказал я.

Гейдар Алиевич, чем-то немного озабоченный, идет по заснеженной аллее… Это мне показалось не слишком интересным. Надо было что-то придумать.

- Господин президент, у меня к вам просьба.

- Слушаю.

- Слепите снежок.

Он сделал это и бросил снежок в меня.

- Ну что, еще? – спросил президент.

- Кидайте!

Короче, прекрасный кадр получился.

Э.А. – То есть он не жалел времени для того, чтобы запечатлеть себя в необычном ракурсе.

Р.Б. – Да. Он исполнял любое мое пожелание в отношении таких съемок. Он не раз говорил:

- Почему вы не проявляете никакой инициативы? Предложите что-то свое.

И мы принимали во внимание его упреки. Помню, в последний вторник перед Новруз байрамы в резиденции разожгли костер. Гейдар Алиевич проходит мимо. Я говорю ему:

- Господин президент, так кадр получится скучным. Если можно, погрейте руки у костра.

- Хорошая мысль, - одобрил он.

Гейдар Алиевич никогда не отказывал фотографам. «Ты предлагай, а я – исполню». Например, однажды в Лондоне он проводил вечер с семьей дочери Севиль, а я их снимал.

- Господин президент, а может, вы сядете за пианино? – предложил я.

- Я же играть не умею.

- Но ведь я звуки не записываю.

- Хорошо, - засмеялся президент.

И остался замечательный кадр, на котором - дочка, он сам. Тоже ведь история. Он сказал одну фразу, которую мы запомнили на всю жизнь.

- Вы – журналисты. Вас гонят в дверь, вы должны лезть в окно. Вы должны получать информацию. А то ведь иногда вам говорят «нельзя», и вы сразу отходите в сторону.

Я навсегда запомнил эти слова и старался любыми способами сделать нужный мне кадр. Мы лезли из кожи вон, лишь бы он был доволен. Гейдар Алиевич мог, разговаривая с кем-то, не глядя по сторонам, замечать все и всех.

Помню один эпизод. Гейдар Алиев совсем не смотрел в мою сторону, а я снимал его с некоторого расстояния – у меня был другой объектив, длиннофокусный, с которым надо фотографировать чуть со стороны, издали. Я так и снимал. Все уже ушли, и он спрашивает меня:

– Почему ты снимал издали? Ты – мой фотограф. Ты должен быть в первом ряду.

Я стал что-то объяснять, Гейдар Алиевич прервал меня.

- Замолчи, я говорю, ты должен быть в первом ряду!

Он обратил внимание на то, что я работал, стоя сзади, и это ему не понравилось. То есть он каким-то шестым чувством чувствовал, кто и что делает

- Вы были рядом с президентом в один из самых тяжелых периодов его жизни – с 21 апреля по 8 июля 2003 года. Говорят, что он работал с такой же нагрузкой и отдачей, как и прежде.

- Гейдар Алиев был очень сильным человеком как в духовном, так и в физическом отношениях. Несмотря на разницу в возрасте и мне, и другим членам его команды было порой нелегко приноравливаться к крайне напряженному ритму его жизни и деятельности. Мы все уставали. Только Гейдар Алиевич был по-прежнему полон сил, энергии и еще умудрялся взбодрить нас веселой шуткой.

Я, говорю искренне, не видел, чтобы президент отдыхал. Даже в резиденции, даже в окружении семьи он просматривал привезенные с работы документы, говорил по телефону с тем или иным министром, давал распоряжения и указания. Он однажды шутливо сказал: «Самый лучший отдых для меня – это хорошо, плодотворно поработать».

После драматического эпизода во Дворце республики, он почти сразу же вернулся к работе и работал, изнуряя себя, до самого отъезда на лечение в Анкару. Мы все очень за него переживали, хотели, чтобы он хоть немного отдохнул, позаботился о своем здоровье. А он, чувствуя эту тревогу, говорил нам: «У меня еще много незавершенных дел, народ меня избрал не для того, чтобы я отдыхал, а чтобы трудился. В Азербайджане еще столько проблем, у меня нет времени думать о себе». Вот таким самоотверженным был Гейдар Алиев.

8 июля я сделал его последние снимки. Он спускался по трапу самолета в Анкаре, и это был прежний – улыбчивый, бодрый, жизнерадостный президент Азербайджана.

Э.А. – Вы десять лет проработали с Гейдаром Алиевым. Что дали вам эти годы?

Р.Б. – Во-первых, при нем я стал профессионалом-документалистом. Я запросто могу заменить двух-трех человек. Я умею ловить нужные моменты для съемок, у меня срабатывает внутреннее чутье. И этим я обязан Гейдару Алиеву.

Например, мы снимали его портреты. Он требовал, чтобы их делал я. И мне пришлось для этого изучать методы портретной съемки, специальную литературу, делать пробы. То есть Гейдар Алиев давал мне дополнительную пищу для развития.

Э.А. - Он мог бы пригласить любого зарубежного фотографа.

Р.Б. – Они тоже бывали. Помню, приезжала из Великобритании целая группа из трех человек. Снимали и они, и одновременно - я. Я раньше них отпечатал снимки, передал президенту. Гейдару Алиеву они очень понравились.

Проходит три-четыре месяца, англичане присылают фотографии, сделанные ими. Гейдар Алиев снова вызывает меня.

Захожу в кабинет, вижу – расставлены эти портреты. Стоят начальники наших отделов. И Гейдар Алиевич обращается ко мне.

- Ты – фотограф. Мой фотограф. Тебе нравятся эти фотографии?

А я-то не знаю, что они говорили до меня. Мне надо высказать свое мнение.

- Вот, видите, господин президент, здесь поработали с помощью компьютера. Все ваши неровности лица, – у него же была родинка, – убраны. А ведь весь Азербайджан знает вашу родинку… Я не принимаю эти фотографии. Они совершенно выхолощены, не живые.

- Видите, видите, - сказал Гейдар Алиевич, - он повторяет мои слова.

Судьба подарила мне счастье общения с таким человеком. Я в свое время работал на телевидении, заведующим фото-кинолабораторией. Но работа с президентом – это совершенно другое. Считаю себя летописцем жизни нашего общенационального лидера. Я сделал более миллиона кадров, каждый из которых сейчас имеет большую цену. Сейчас занят тем, что перевожу фотоматериалы на цифру.

Тэги:
Лента

Лента новостей